The Amazing Goal of Philosophy

Now it comes as a complete surprise but the question: what is philosophy really for (I mean really?) is not only not as obvious as it would seem, but is also very hard to understand once the answer is knows. It is quite amusing to think about why that is, but it seems to be the nature of human thinking.


So, what is the goal of philosophy? The goal of philosophy is to uncover the Truth. And as simple as this answer seems, it is just as baffling for some reason. For what is the Truth? The Truth, as Kant has defined it, is thinking that corresponds to reality. And that of course means we need to first determine what reality is, i.e. answer the ontological question, but also answer knowledge-theoretical questions related to whether it is even possible for us to think according to reality. In any event it appears that the endeavor is not quite trivial. Can we really learn how to swim before stepping into the water?


The incredibly difficult thing here is transcending our everyday view of philosophy. And it would be interesting to question "professional" philosophers to find out how many of them actually hold of this every day view. In common parlance we often hear things like: "My work philosphy is..." or just simply "My philosophy here is..." So any (unsophisticated) thought process is called "philosophy". This transfers to scholastic circles and philosophy simply becomes some way of conducting thought experiments, which of course is completely alien to the nature of true philosophy.


The very different nature of philosophical thinking had been bothering philosophers from Plato to Heidegger. Plato wanted to think according to the Idea. The old metaphysics made the whole world conform to the thought. Kant wanted to know how pure synthesis is possible. Hegel wanted the infinite thinking. Heidegger was concerned that (after all this!) today we are still not thinking at all.


In "What Is Called Thinking", he notes that he is not going to answer this question any more than a mother calling her son and yelling to him that she would show him how to obey the grown-ups. She does not mean that she is going to give him a definition or show some examples, rather, it is a promise that after she is done with him, the concept is going to become the boy's nature. We can say the same about philosophical thinking. We cannot teach it or give a definition. Rather, somewhere in the middle of philosophical studies, we can hope to achieve the almost intuitive way of approaching the state, where we stop treating philosophy as a way to excercise our mind and start trying to think according to reality.

A Dostoyevsky Rant (conclusion)

Going back to the initial thought driving all this stream of consciousness, i.e. Dostoyevsky’s statement about “Truth and Christ”, we can try to understand it better in view of Hegelian philosophy and its main accomplishment. It would take too long to talk about what “Self” (Selbst) means by Hegel and I would never be able to finish what I have started. So I would have to limit myself by saying that Hegelian history of the Spirit ended in the Spirit knowing itself through (Hegelian) philosophy. The important point here is that unlike by Fichte, where the Spirit is left split into its finite and infinite “components” without any hope of reconciliation, or by Schelling, where it sought this reconciliation in art, religion and absolute idealism, but in all those cases remained unaware of itself trying to come to self-awareness, in Hegel’s philosophy this self-awareness had been reached. In all cases the Spirit moves up in its development (not a time-based development, but a stage based, evidently), however, only by Hegel it reaches the knowledge of itself developing.

Dostoyevsky’s statement about Truth and Christ shows the throwback from Hegel back to Schelling. In this sense, Dostoyevsky is a devout Slavophil for whom the most that could possibly happen in the ascent towards Knowledge is Schelling’s kind of absolute religion. The Spirit never bridges the gap it has created while developing: the gap between the finite Reflexion (the Truth) and the infinite Absolute Vision (Christ). This is a very strange position to take, in my opinion. The destiny of philosophy has always been in pushing the boundaries of human thought. Philosophy is, in a sense, “an extreme” world view. It allows human beings to get in touch with their spiritual component where we are all rooted and which eludes us all the time. Artificially trying to stop this pursuit and be happy with an achieved state is a reactionary position not worthy of philosopher, for whom exploration never stops as he discovers new depths (Socrates’ famous assertion about not knowing anything).

A Dostoyevsky Rant (I).

I think the biggest problem of Russian philosophy and "moral thought" in general is it having its root in Dostoyevsky. After finishing The Science of Logic by Hegel, I have revisited my views and thoughts on this philosopher. Can we even call him a "philosopher"? Apparently we have to, because we surely cannot call him a writer. Let's look at the Dostoyevsky Universe. The view is pretty grim. Unlike that of Tolstoy's, where we do see real people, only Schemas and Ideas concocted by the writer populate this sad locale. His characters are bleak, even the passionate ones, because they are so "un-alive". Each one fulfils a certain function assigned to him by the author and so Dostoyevsky's novels are actually thought experiments. Russia did not have a philosophical tradition of Germany, and so its primary philosopher expressed himself writing literature. If we examine the ideas themselves, what do we find? Crime and Punishment with its research of whether everything is permitted to an Ueber-mensch (same echoed in the Karamazov Brothers). Enough to look at the Antic literature to convince ourselves that the problem has been tackled and resolved thousands of years ago. The Legend of the Great Inquisitor is supposed to inspire us? But has the humanity not fought with religion overflowing its borders of Absolute Spirit and succumbing to the Devil? It is enough to look at the New Testament, to see that the Apostles have been struggling with this problem all over the sacred text! What is more baffling, though are the famous statements like "Красота спасет мир" (Beauty will save the World), or the still less comprehensible one about Truth and Christ, that even if someone were "to prove to me with mathematical precision that Truth is separate from Christ, I would still be with Christ, giving up Truth". How are we to understand it? Taking this literally makes no sense, even if Truth is separate from Christ, the latter cannot be the opposite of Truth, i.e. a Lie, so it has to be also Truth! Actually this statement is testimony to the purity of the uniquely Russian spirit of Dostoyevsky. Without diving deep into the whole issue, we can say with certainty, that the entire "Slavophil" movement of the early 19th century Russia (that later on was identified as purely nationalistic, but definitely was not so at inception), was rooted in German Idealism, more precisely - that of Schelling's. (It is enough to mention, that Richard Kroner calls the founders of the movement "Russische Schellingianer"). I don't think Boris Paramonov is correct when he calls attention to Schelling's romantic connections in this regard. I think we should definitely consider the issue in terms of his Absolute Idealism. However, it is undeniable, that Schelling's view of religion stems from Schleiermacher's article, and thus can be shown to have a Romantic source.

Schelling's philosophy of religion, later on extended by Hegel (again on the basis of the same groundbreaking article by Schleiermacher) regarded religion as a two-fold phenomenon. On one hand we have "esoteric" religions. This is essentially paganism, where godliness is concealed by forces of natures. Such religions have rich mythology where its deities are constantly present in the life of human beings and intervene through forces of nature. This is a so called "natural religion", Nature, the Universe itself is God. Such a religion is monotheistic, but only at its core. Monotheism is not "given", it is hidden, concealed, needs to be transcended to.

The other kind, the "ecsoteric", or "revealed" religion is a monotheistic religion where God reveals himself directly. Such religion is transcendence by nature and hence does not have mythology with miracles happening within the World Order.

Absolute religion is the fusion of both kinds; it is the philosophical religion that does not exist, according to Schelling. If it were to exist - we would have achieved the true religion of the Absolute Spirit. Christianity, according to this view, has come the closest, for while being the "revealed" religion it has preserved the elements of the "natural" one by creating the unity of spiritual and natural forces within a man. Catholicism is closer to this ideal than Protestantism because the heathen element of Christianity is not denied in it, the way it is in the latter. According to Dostoyevsky and the "Slavophiles", Russian Orthodoxy, with its emersion into Nature and Community should be even closer to the absolute ideal, and thus the movement was born out of Schelling's philosophy.

It would take a while to explain Hegel's philosophy of religion even briefly, as it is in general impossible to explain anything in Hegel's philosophy. Rather, it must be studied carefully and every nook and corner where it leads explored with utmost effort. One point, however, is relevant. Hegel's genius solved the problem that had no solution since the moment it was presented by Kant.

Both Fichte and Schelling tried but had to leave things as they were in their systems, with the main problem unsolved. The problem was to find unity between the Absolute and the finite thinking. (Endliche Reflexion). Fichte left an unbridgeable cleft between his "absolute" and "finite I", Schelling introduced the "absolute, or intellectual vision" (intellectuelle Anschauung), but it is not solving the main problem. In Schelling's absolute idealism, just like in Fichte's Wissenshaftlehre, the Absolute always needs the finite Reflexion to start thinking about it. But once this happens, the finite Reflexion runs away never to be reunited with Absolute, which, by definition cannot be anything else but a simple unity. Fichte and Schelling were forced to leave matters as they were, being unable to solve this problem.

Das Judentum in der Musik

Читал тут на днях знаменитую статью Вагнера, потом обсудил ее с другом композитором(по образованию) - евреем (по происхождению).

В принципе не нашел в статье ничего особо крамольного или нового. Ну то, что европейскому человеку еврей ни внешне ни по-разговору неприятен, я думаю что все мы уже давно к этому привыкли и это не вызывает ни у кого особой реакции. И потом, что в этом такого кримирального? Мне, например, большое скопление моих соплеменников тоже не очень приятно, кроме того мало ли какая этническая группа вызывает у кого какие ощущения. Интеллект и дан для того, чтобы подсказывать правильное отношение, поведение там, где сырые эмоции взбрыкивают. О таком отношении к евреям и мой учитель, рав Соловейчик говорил и писал, а уж его-то ни в чем не упрекнешь...

О синагогальной службе - не могу не процитировать. Wer ist nicht von der widerwärtigsten Empfindung, gemischt von Grauenhaftigkeit und Lächerlichkeit, ergriffen worden beim Anhören jenes Sinn und Geist verwirrenden Gegurgels, Gejodels und Geplappers, das keine absichtliche Karikatur widerlicher zu entstellen vermag, als es sich hier mit vollem, naivem Ernste darbietet? (Кого не охватит чувство отвращения, смесь ужасного и смешного, когда он слышит эти приводящие в смятение чувства и дух клокотание, блеяние и трескотню, которые ни одна карикатура не изобразит более отвратительными, нежели они с искренней, наивной серьезностью там представлены?) Лучше я и сам не смог бы сказать.

Музыка Мендельсона - ну тоже невозможно не согласиться. При всей свой развлекательности и красоте, за душу она не берет. Впрочем Мендельсону не так уж и досталось. Гейне в основном досталось за то, что его кладут на музыку немецкие композиторы, а так он положительно обнаруживает мертвенность теперешней немецкой культуры и смеется над ней. Меерберу досталось по полной, ну и что? Он умер на вершине славы, богатства и успеха, когда его оперы затмевали всех, в том числе и итальянцев, а теперь их практически не ставят. Мой друг-композитор поразил меня тем, что не знал, кто это такой.

Общая идея такова. Поскольку композитор черпает вдохновение из музыки своего народа, а у евреев все это ограничивается ужасом синагоги - серьезно говорить о еврейских композиторах не приходится.

В общем я считаю, что ничего особенного тут нет. Ну кто-то кого-то не любит. А почему все должны меня любить? Я тоже много кого не люблю, как уже говорил, чисто на эмоциональном уровне. Это не значит, что интеллектуально я буду следовать животным чувствам, или буду относиться к человеку исходя из предрассудков. Евреям тоже, мне кажется, нужно расслабиться. Не спорить и (что совсем уже глупо) не обижаться на антисемитизм, пока не возникает физической угрозы. Если возникает - пресекать мгновенно, в корне и без эмоций. Всегда помнить: Nec iniuram nec contumeliam accipere sapientem. (Seneca). "Ни обиды ни оскорбления не трогают мудрого".

Соответственно и еврейское государство, как не единожды говорил Меир Кахане (z"l) не должно особенно заботиться о том, понравимся ли мы нашим западным "друзьям", зная что это невозможно, а действовать спокойно, уверенно в своих интересах.

Поездка в пустыню

По дороге в пустыню, говорили с Геллисом о смысле бытия. Он объяснял мне свои трудности существования в этом мире, понять которые не составляло труда, поскольку с подобной же болью я провел несколько лет до января этого года.

Сводится разговор вот к чему. Достижением современной мысли последних лет является вскрытие и рас-крытие дьявольской хитрости бытия. Бытие только и занимается тем, что обманывает нас. Мы думаем как положено, любим как положено, работаем как положено, дружим, сообщаемся как положено и т.д. и т.д. и т.д. В результате создается всеобщая суета, сфера которой простирается от (начала) и до (конца) нашей жизни (во времени или нет), и как в каком-то сиропе мы в ней плаваем, сами не замечая, что себе построили. Это и есть das Man Хайдеггера и это же он имеет в виду в «Что значит думать?», говоря, что мы сейчас вообще не думаем. Т.е. никто каким бы он мудрейшим из мудрых ни был не думает и не понимает отношения своего к простому тому, что есть. Бытие это то что есть. Смысл его в заботе. Оно к человеку ближайшее и то, что человек не может ухватить и от чего не может избавиться. Из бытия светит свет, наполняя некое сущее. Такое сущее и есть мы. Такое отношение к бытию называется экзистенциальным. Оно не имеет никакого отношения к конкретному существованию. Предметы существуют, но не имеют экзистенциального отношения к бытию. Это бытие хитро и мстительно и жестоко как дьявол. Оно не хочет чтобы человек мыслил и жил самостоятельно. Создает ложные концепции «счастья», которые как морковка, постоянно висящая перед осликом, заставляет нас двигаться вперед и вперед и вперед редко давая возможность откусить. А если все-таки удастся вытянуть голову и откусить – перед осликом всегда можно повесить новую морковку. Морковок в возе много. Это и есть дьявол.

Но корень человека не только в дьяволе, а и в духе в абсолюте, можно это назвать «Богом». И он прорывается и дает себя знать в страдании. Человеку плохо и ему кажется, что он падает в пропасть, но это не так. Бердяев считал Канта с его идеей дуализма номинального мира (царства свободы) и феноменального (царства природы) своим духовным отцом. Он считал, что очень важно остановиться и осознать ужас бытия, и, вооружившись против него знанием, идти к творчеству, в основе которого лежит мировосприятие устремленное только в дух. В этом и есть начало божественного элемента его философии. Бог как бы плавно возникает в человеке из поворота от одного его бытового (феноменального, дьявольского) корня к духовному (номинальному, божественному) корню.

Джордж увидел так мои идеи. Представить себе атом в пустом пространстве, где нет никого и ничего. И он один стремится в высь, а остальные атомы находятся вне его пределов его досягаемости. На что я ответил, что атом у меня понимает, что стремление ввысь возможно только с другими такими же как он, с которыми он устанавливает настоящие связи, а не спускается в сферу, где живут многие-многие атомы, каждый из которых и они вместе не могут пробить электромагнитные связи. Общение без объективации. Общению в быту предшествует объективация. Это не общение, это сообщение. Общение в Боге (духовное) общение есть видение себя и своего друга одним. Не просто исходящим из одного корня, а как это и есть в этом корне, в абсолютном – одним, в бесконечности. Такая связь близких по духу людей и есть настоящая любовь.

Rilke

Читаю Рильке. Вот например.

Wer jetzt kein Haus hat, baut sich keines mehr.
Wer jetzt allein ist, wird es lange bleiben,
wird wachen, lesen, lange Briefe schreiben
und wird in den Alleen hin und her
unruhig wandern, wenn die Blätter treiben.

Это про меня!!! :)

Катастрофа и Гений

Читая «Эйнштейна», опять много-много размышлял о Катастрофе. Молодой немец как-то сказал, что не желает чувствовать себя виноватым за то, что произошло. Произошло все давно, не он и не его поколение это сделали… И я согласен, нет никаких причин у современных немцев считать себя виноватыми. Дело гораздо хуже, чем просто чувство вины.

Соприкасаясь с человеческим духом, с мощью человеческого гения, с его пытливой интуицией, невозможно не испытывать тоску, жажду познавать его. Попытаться самому ответить на вопрос почему и как. Всем естеством почувствовать, слиться, раствориться в гениальности бытия. Ведь уже само то, что мы воспринимаем вселенную, как подчиняющуюся законам есть чудо! Но еще большее чудо это наше сознание этого восприятие.

Кант открыл границы человеческого понимания. Если бы мы могли воспринимать мир согласно «идеальным» законам, для нас не было бы ничего случайного. Также, как мы видим материальный мир вокруг нас, мы бы видели каким образом все происходящее укладывается в рамки «конструируется» из абстрактных идей. Но разум так не устроен. Поэтому идеи носят «регулятивный» характер, т.е. хороши как руководство к действию в первую очередь, как разумная система не для обоснования теорий, а как возможность приведения в соответствие идеального и реального. Отсюда примат этики. Кто и когда открыл нам больше о нас самих, нашей сути?!

Но обозначив границы мы обозначили и возможность их штурмовать и их преступить. И развивающийся в историческом времени дух этим занялся. Впервые я почувствовал историю. Не как хронологию событий, а как рассказ о становлении и развитии человеческого гения. Впервые в своей жизни я историю остро ощутил, дошел до интуитивного ее понимания, как в поэзии (Шопенгаур не согласен). Нет прошлого, настоящего, будущего. Влившаяся в историю мысль обретает безвременность. К сожалению язык есть воплощение мысли во времени, поэтому невозможно передать им эти чувства.

В этих ощущениях, человеческая история мстит нам. Находясь сегодня на пике цивилизации, мы вынуждены ощущать и такие страшные ее вещи как сталинизм и Катастрофу. Бердяев тосковал и горевал о смерти предыдущих поколений. Но это гораздо более абстрактное горе, нежели осознание того, что подняв себя на столь головокружительные вершины, человечество столь же «головокружительно» себя изничтожало. Горечь Катастрофы и Октября состоит даже не в массовых убийствах, хотя и это само по себе неописуемо. Они выходят за рамки всех возможных попыток познания потому, что эти убийства сопровождались невиданными в истории массовыми мучениями, унижениями, и изощренным истреблением всего человеческого, «личного» как сказал бы Бердяев, в человеке. Советский и германский режимы, Сталин и Гитлер истребляли само бытие, делая почти невозможное, топя его в реках крови и человеческих страданий.

Эти мысли преследуют неотступно. Иногда, глубоко погрузившись в чтение философского текста, я вдруг ловлю себя на том, что в мозгу ярче и четче звучит насмешливый голос, напоминающий мне о страшном. Он не унимается, он требует внимания и объяснения: объяснения, которого у меня нет. И рядом с цепочкой от Канта до Гегеля складывается цепочка от Гитлера до Хиросимы. Нельзя думать что еврейский дух не мстил за Катастрофу и за долгие века унижений в России. Он мстил, но не вполне прямо. Атомная бомба и революция. И тогда я откладываю книгу и сижу – не знаю, долго ли, просто смотрю в одну точку, пока немного не пройдет тошнота. Это настойчивое и все усиливающееся чувство. С ним трудно бороться.

Мой ответ сегодня молодому немцу – конечно, чувствовать вину не надо, это может быть даже глупо. Горе гораздо глубже, чем чувство вины. Горе в том, что события прошлого столетия подвергли серьезному сомнению все достижения человека в стремлении постижения бытия. Человеческий гений получил удар ножом в сонную артерию, эта рана глубокая и не заживает, и то, что медленно сочится из нее невозможно остановить.

Two months.

1. Путешествие от Канта к Гегелю временно приостановилось (came to a screeching halt), из-за того что не оказалось нужной для следующего шага книги Darstellung meines systems (1801). Вообще это какой-то абсурд. В наше время любые гениальные творения должны быть также доступны, как еда. 24 часа в сутки без выходных и рядом. Теперь мне надо ждать, когда шеститомник Шеллинга придет из Германии. Вообще проводником у меня Рихард Кронер Von Kant bis Hegel (так и называется). У него интересная позиция. Он ничего не рассказывает, он показывает, какие можно задать вопросы и как это вписывается в исторический контекст. Поэтому сначала читаешь все сам, а потом тебе рассказывают, что ты упустил и как одно в другое переходит. Как никогда начинаешь ощущать работу гения. Меня всегда это занимало на индивидуальном уровне. Что о своем гении, а главное как это говорит нам Пушкин в Осени? Феллини в Интервью? Тарковский в Зеркале? Пастернак в Августе? Мандельштам в Неизвестном солдате? Пруст в Поисках? Достоевский в Бесах? Бердяев в Самопознании? Это всегда потрясает – смотреть, как работает гений. Путь от Канта к Гегелю это тоже путь, проделанный гением, но не единичным, а воплощенным в разных людей. Видимо гений не очень любит путешествовать во времени и пространстве… Поэтому все сосредоточилось в 40 годах примерно на одном пятачке…

2. Пока Шеллинг идет из Германии, думал чем бы заняться другим. Выбор: или погрузиться в неокантианцев, поскольку я уже близко к ним и так подошел, или же повернуть несколько в другую сторону и заняться феноменологами –тряхнуть так сказать мозг. Начал читать Гуссерля (Логику). Введение в нее я уже читал, но это просто рассуждения на тему чистой логики и ее происхождения, феноменология там не раскрывается. Вообще интересно. С первых же страниц вопрос: в какой мере феноменологический метод соотносится с intellektuelle Anschauung-ом Шеллинга? Конечно это надо понимать в каком-то другом смысле: у Шеллинга Anschauung расходится с Denken, а у Гуссерля они в одном предложении. Ну все равно забавно, насколько корни одного лежат в другом. Ну поживем – увидим.

3. Вложил 6 недель в латынь. Классно, наверное самый красивый из языков, с которым я когда либо соприкасался. Цель была конкретной: Спиноза. Учебник давно был куплен, еще десять лет назад, и вот пришел его черед. Latin via Ovid, нормальная книжица. В конце они пытаются накормить студента отрывками из классической поэзии, дабы он заценил красоту. Красота действительно неописуемая, это надо читать, но я, честно говоря, плюнул. Ведь через эту классику текут реки крови. И не реки, а какие-то водопады и бурные потоки. Уже ладно все эти битвы, сражения и проч. Но когда этого не достаточно, а еще из-за гроба является тень и требует умерщвления невинной девушки… Это какая-то glorified бойня, честное слово. Меня воспитывали на Талмуде, где рабби Акива хвастался тем, что знает достаточно закона, чтобы полностью изничтожить из него смертную казнь. И хотя его соратники не одобрили подобного, осудить человека на смерть по еврейским законом дело настолько сложное, что представить себе это в наших условиях вовсе невозможно. Конечно и Танах имеет кучу кровавых эпизодов (чего только Пурим и Песах стоят), но это не делает его более привлекательным, и вообще, мне кажется, мы чему-то за это время научились. В любом случае, путь к эстетике через кровь не лежит.

4. Спиноза. Нашел-таки двуязычное издание (с немецким). Но вообще легко. Достаточно знать несколько слов, иметь понятие о грамматике and you are in business. Это напоминает раввинский иврит – тоже очень легко. Это – раввинская латынь, наверное. А тут еще и порядок слов знакомый, какой-то родной. Ну надо сказать это удивительный опыт. Начинаешь понимать, чем он так зажигал юного Шеллинга, который, наперекор всей хайдеггеровской тенденциозности (в семинарах 1936го года, Хайдеггер утверждал, что Шеллинг всю жизнь боролся против Спинозы. Вдуматься. 1936й год. Спиноза. Хайдеггер. Как не стыдно было! А еще ведь семинары были на тему шеллинговской книги о свободе. Тоже ирония. Но его же собственные тенденциозные утверждения опровергались им же самим в ходе семинара. Очень забавно: вообще Спиноза – не систематичен. Ок, систематичен, но это в основном идеи Бруно, ок это его собственные идеи, но они ничего общего не имеют с еврейской мыслью – это последнее замечание верно, конечно, но проливает свет на многое, Шеллинг с ним борется, но не борется, а основывается и интерпретирует. Ох!) Впрочем Спиноза тогда всех зажигал, а и не могло быть иначе, откуда еще было отталкиваться в поисках абсолютной идеи?! Кант, Спиноза – два совсем противоположных начала и очень велик соблазн поискать в них единство. Вот Шеллинг и поискал.

5. Максик подарил мне биографию Эйнштейна на День рождения, и я с удовольствием ее читаю. Честно говоря, сама фигура не особо меня интересует. И я уже узнал подробности о его жизни, которые знать не хотел и считаю не моим делом их знать, как впрочем и не делом кого бы там ни было. Это проблема всех биографий, с ударением на «био». К тому же, наука вещь хорошая, но меня интересует то, что за этим стоит. Более или менее научный опыт нам понятен, но при всем своем стремлении стать метафизикой наука ей не станет. Это одна сторона бытия и это замечательно, но мне более интересны процессы, происходящие в сферах полностью исключающих физическую вселенную. Возможен ли синтез а приори? Вот Эйнштейн предпочитал Маха Канту из-за неэвклидовой геометрии. Но это не говорит о его философской глубине. Так что Кант мне интересен гораздо более чем Эйнштейн. Но и Кант тоже интересен лишь в своей философской биографии, подробности его жизни меня не волнуют. Человек, как говорил Ницше – «неутвердившееся животное». Одной стороной в физической сфере, другой – где-то в сфере абсолютного. То что в первой примерно одинаково у всех, а интересна лишь вторая, она от первой не зависит никак. Гений Пушкина существует вне времени. Он только на какое-то время воплотился в конкретного человека, но сейчас он также жив, также «есть» как и тогда. Гений не может родиться или умереть более, чем это может идеальное Я или само Бытие. Как он прошел по касательной к конкретному человеку по имени Александр Сергеевич – интересно. Сама биография Александра Сергеевича интересна ровно настолько, насколько биография любого, там, Ивана Иваныча. Т.е. совсем неинтересна.

6. Ну и в качестве лингвистического развлечения и для отдыха, читаю Путь в темноте, Наойа Шига. Это середина прошлого века, его называли «Богом рассказа», действительно здорово. Как это объяснить? Это как если бы Мураками писал по-японски и не был бы графоманом. Вот такие вот дела.